Первый инженер [СИ] - Олег Геманов

— Я всегда до ужаса боялся, что вы меня об этом, когда-нибудь спросите, Государь!

Николай несколько секунд непонимающе смотрел на остаток бороды Эрикбарта, а потом оглушительно расхохотался. Смех инженера прервал дюжий проходчик. Он проверил, как закреплены веревки на теле короля и коротко пробасил:

— Готово, Государь. Можно начинать спуск.

На всякий случай Осипов посмотрел на почтенного хранителя традиций. Тот удовлетворенно кивнул, беззвучно зашамкал губами и загнул несколько пальцев на правой руке. Дильбарт явно запоминал всю процедуру для её дальнейшей передачи будущим поколениям. А вдруг лет через пятьсот очередной правитель Рудного тоже изъявит желание пойти на штурм в первой волне? Тогда к нему подойдет тамошний хранитель древних традиций и проконтролирует, чтобы все прошло именно так как сегодня.

Осипов подмигнул Дильбарту, громко закричал «Поехали» и махнул рукой.

Осипов сидел, привалившись спиной к стене, и внимательно рассматривал здоровенную слизь, которая медленно и даже с некоторой толикой величественности ползла по потолку. У слизи уже сформировались короткие лапки, и отрос небольшой хвост. Ранбарт стоящий рядом с королем подробно описывал ему особенности жизненного цикла единственного представителя штробной фауны:

— Видите, Государь, эта уже почти взрослая. От пуза налопалась камней и руды, — парень отлепил коричневатый полупрозрачный комок от потолка и сунул его под нос Осипову. Слизь смешно задергала лапками и немедленно попыталась вырваться на свободу. — Смотрите, у неё скоро и голова вырастет. А когда глаза откроются, вот тогда — держись. По всем штробам бегать начнет, изумруды искать. А когда найдет — долго сидеть возле них будет, подмогу поджидать. Одна она изумруды съесть не может. Большая компания нужна.

Осипов с любопытством потыкал в брюшко слизи указательным пальцем, отчего она немедленно начала извиваться. Инженер несколько мгновений разглядывал трепыхающийся студень, а потом недоуменно протянул:

— Странно. Когда я был мальчишкой, то такой здоровой слизи вообще не было. Только мелкая встречалась. И ничего у неё не отрастало.

Ранбарт согласно закивал и начал подробно рассказывать о том, как изменилась слизь за последние пятьдесят лет. Николай так и продолжал бы поддерживать беседу на весьма интересующую его тему, но в дальнем конце штробы разрывая непроглядную тьму заметались огни факелов и раздался тяжелый топот.

— О! Разведка возвращается! — обрадовано воскликнул инженер и поднялся на ноги. — Надеюсь, хорошие новости несёт.

Запыхавшийся Эдбарт, мокрый с головы до ног, неодобрительно покосился на извивающуюся в руке брата слизь, отвел в сторону мешающий ему факел и обратился к королю:

— Государь! Владыка милостив. Вход в старые выработки свободен! Только переходной туннель наполовину затоплен, придется локтей сто идти по горло в воде.

Николай облегченно вздохнул. Хоть с этим всё нормально получилось. А то пока добрались до этого места, пришлось обойти несколько завалов и пробираться по таким низким штрекам, что одежда короля моментально пришла в негодность. Осипов скептически осмотрел протертые до дыр штаны, с трудом взгромоздился на носилки и взмахнул рукой. Шестеро телохранителей дружно взялись за ручки, обреченно охнули и тяжело зашагали вслед за Эдбартом.

Через несколько минут инженер хлопал себя по бокам, непрерывно клацал зубами, ругался и грозил страшными карами разведчику. Который деликатно забыл сообщить королю, что вода не просто холодная, а обжигающе ледяная. Немного согревшись, Николай покрепче ухватился за поручни и с интересом стал осматриваться по сторонам.

Процессия двигалась по главному стволу шахты, вырубленному в обычном песчанике. От него во все стороны отходили многочисленные штреки, загадочно черневшие мрачными проемами. В грубо обработанных стенках шахты иногда встречались непонятные каверны, словно выеденные сильнейшей кислотой.

— А это что такое? — поинтересовался у Ранбарта инженер, разглядывая очередное странное образование. Юноша переложил факел в другую руку и подошел поближе к королю:

— Государь, так это слизь руду ест. Бедная руда даже Последнему не нужна, а вот слизь её просто обожает.

Осипов понимающе кивнул и внезапно подумал, что Последний возможно находится совсем рядом. Идет где-то по соседней штробе, стучит тупой киркой по стенам и протяжно вздыхает. Идет только с одной целью — посмотреть в глаза зазевавшимся рудокопам, а потом злорадно расхохотаться. Ведь его взгляд начисто лишает памяти и несчастные проходчики, встретившие на своем пути Последнего, обречены на медленную и мучительную смерть в подземных катакомбах. Инженер так отчетливо представил себе эту картину, что у него по спине пробежал легкий холодок.

На самом деле Николай прекрасно знал, что всё это детские сказки, и что Последний ничем таким не промышляет, а просто доживает свою бесконечно долгую жизнь в заброшенных штробах. Подальше от всех остальных жителей королевства.

Гномам в отличие от людей повезло. Они не просто так, от нечего делать появились на этом свете, а были мудро созданы Первоначальным. Всем известно, что Владыка делает всё на совесть. Вот и гномы получились очень хорошо. А местами так даже и отлично. Когда Осипов благодаря памяти Шлюксбарта понял сколько на самом деле он может прожить, то долго развлекал себя тем, что скрупулезно подсчитывал как собственный возраст, так и возраст друзей. И его поведение понять можно. Гномы до восемнадцати лет ничем не отличаются от своих человеческих сверстников. Те же прыщи, та же неуемная, бьющая через край кипучая энергия и постоянное желание с кем-нибудь подраться. А потом благодаря стараниям Владыки наступают существенные отличия. Примерно с двадцати пяти лет скорость старения у подземных жителей замедляется в четыре раза. Следовательно, гномы живут гораздо дольше людей, при этом оставаясь бодрыми и полными сил.

В этом году Его Величеству Шлюксбарту Пятому исполнилось пятьдесят пять полновесных гномьих лет. А если перевести его возраст в человеческий, то неожиданно выясниться, что правителю Рудного всего тридцать три года. А когда Осипов с подобающим королевским размахом будет отмечать свое столетие, то окажется, что все люди, родившиеся в один год с ним, уже давно предстали перед своими богами. Ну, кроме разве что самых могущественных человеческих магов. А для гнома столетний юбилей — лишь начало долгой и плодотворной поры мудрой зрелости. По крайней мере, именно так задумывал это дело Владыка.

А вот для Последнего пора мудрой зрелости так затянулась, что остальные гномы даже забыли его имя и начали крайне подозрительно на него поглядывать. Шутка ли! Живет гном уже больше трехсот лет, а у него лишь борода немного поседела. Тут поневоле от народа в штробах спрячешься. Как говориться от греха подальше. Со временем Последний прочно вошел в народные сказания, и многие гномы искренне поверили в его чудовищные наклонности. Особенно поверили Младшие. Так поверили, что кончик носа не кажут на нижние уровни старых выработок. Оно кстати правильно, да и для здоровья Младших полезнее.